Лем, - Непобедимый, описание бега - просто великолепное!
Наконец он побежал. Отзвук его шагов от одних каменных стен передавался другим, и в этом непрерывном эхе, в этом гуле, усиливавшем его торопливость, он прыгал с камня на камень. Он миновал неузнаваемые, расплавившиеся обломки машин, выскочил на крутой склон, но и здесь инди- катор пылал ярким рубиновым огнем.
Задерживаться было нельзя. Он задыхался, но не снизил темпа, только до предела открыл вентиль редуктора. Если даже кислород кончится у выхо- да из ущелья, если придется дышать воздухом планеты, все равно это на- верняка лучше, чем оставаться лишние минуты здесь, где каждый сантиметр скалы выбрасывал смертоносное излучение. Кислород бил ему в горло холод- ной волной. Бежать было легко, поверхность застывшего потока лавы, кото- рый оставил на пути своего поражения отступающий циклоп, местами была гладкой почти как стекло. К счастью, на нем были горные ботинки с шипа- ми, и он не скользил. Теперь совсем стемнело, только кое-где выглядываю- щие из-под остекленевшей оболочки светлые камни показывали дорогу вниз, только вниз. Он знал, что впереди по крайней мере еще три километра та- кого пути. Делать какие-либо вычисления при этой сумасшедшей гонке было не совсем удобно, но он время от времени посматривал на пульсирующий огонек индикатора. Он мог здесь быть еще около часа, тогда доза не пре- высит двухсот рентгенов. Ну пусть час с четвертью, но если и после этого он не доберется до начала пустыни, спешить будет уже некуда.
Где-то на двадцатой минуте наступил кризис. Сердце он чувствовал как жестокое, непреодолимое существо, которое раздирало и сжимало ему грудь, кислород жег горло пылающим огнем, в глазах мелькали искры, но самым плохим было то, что он начал спотыкаться. Правда, излучение стало немно- го слабее, индикатор тлел в темноте как гаснущий уголек, но он знал, что должен бежать, бежать дальше, а ноги уже отказывались слушаться. Все его мышцы работали на пределе, все в нем кричало, требовало остановиться, стоять, а то и рухнуть на кажущиеся такими холодными, такими безопасными глыбы потрескавшегося стекла. Он хотел посмотреть вверх, на звезды, споткнулся и полетел вперед, едва успев выставить руки. Всхлипывая, он глотал воздух. С трудом приподнялся, встал, несколько шагов пробежал, качаясь из стороны в сторону, потом нужный ритм вернулся и понес его. Он уже потерял ощущение времени. Как он вообще ориентировался в этой глухой тьме? Он забыл о мертвых, которых нашел, о костяной улыбке Бенигсена, о Реньяре, лежащем под камнями рядом с разбитым арктаном, о безголовом, которого ему не удалось опознать, забыл даже о туче. Мрак давил на него, наливал кровью его глаза, напрасно искавшие большое звездное небо равни- ны, песчаная пустота которой казалась ему избавлением. Соленый пот зали- вал лицо, он бежал вслепую, увлекаемый силой, неисчезающему присутствию которой в себе мгновениями еще мог удивляться. Этот бег, эта ночь, каза- лось, не имели конца.

Предварительно требовалось лишь выявить вообще "взаимосвязь" применения часов и берущей себе время временностью. Так же как конкретный анализ развитого астрономического счета времени принадлежит к экзистенциально-онтологической интерпретации открытия природы, так и фундамент календарной историографической "хронологии" может быть высвечен лишь внутри круга задач экзистенциального анализа исторического познания. временной конституции раскрытия природы и временного смысла измерения вообще. Аксиоматика техники физических измерений опирается на эти разыскания и неспособна со своей стороны никогда развернуть проблему времени как таковую. Времяизмерение выполняет явственную публикацию времени. Так что этим путем впервые делается знакомо то, что мы обыкновенно именуем "временем". Озабочение отвело каждой вещи "ее время". Она "имеет" его и может его подобно всякому внутримирному сущему "иметь" лишь поскольку вообще есть "во времени". Время, внутри какого встречает внутри мирное сущее, мы знаем как мировое время. Оно имеет на основе экстатично-горизонтного устройства временности, которой принадлежит, ту же трансценденцию что мир. С разомкнутостью мира мировое время публично. Так что всякое временно озаботившееся бытие при внутримирном сущем усматривающе понимает его как встречное "во времени".

Триатлон - спорт железных людей, дебютировал в Сиднее в 2000 году.
Еще на стадии учреждения ITU ставила своей главной целью включение триатлона в программу Олимпийских Игр. Известность и массовость триатлона, а также динамизм и зрелищность соревнований на "международную" дистанцию в весьма короткий срок "решили" эту задачу. Уже в 1994, во время очередной сессии МОК в Париже, было объявлено о включении триатлона в программу Олимпийских Игр. Это заслуженное признание высокой популярности этого вида. Президент МОК Хуан Антонио Самаранч написал, что отец современных Олимпийских Игр, барон Пьер де Кубертен был бы особо доволен триатлоном. Составляющие его виды были частью Олимпийского списка, начиная с первых современных Игр 1896 года. Президент МОК процитировал слова Кубертена, датированные 1875 годом: "Нам нужен вид спорта, который комбинировал бы плавание, езду на велосипеде и бег, которые столь популярны; современный, динамичный спорт, чтобы чествовать Олимпийский дух честной игры, выносливости, силы, способностей и страсти". Как олимпийский вид, триатлон дебютировал в 2000 г. в Сиднее. Соревнования по триатлону открыли программу XXVII Олимпиады и более полумиллиона зрителей могли лично наблюдать тот старт. В том же году, по решению МОК, вид получил окончательную олимпийскую "прописку".

У Уэллса в его "Войне миров" очень интересное даже не начало, а эпиграф: Но кто живет в этих мирах, если они обитаемы?.. Мы или они Владыки Мира? Разве все предназначено для человека? Кеплер Очень глубокая и интересная мысль... Думал я над думал... Да...

Юрий Никитин написал пособие, как стать писателем. Мне очень понравился первый пункт: Первое, что необходимо будущему писателю - это несокрушимая уверенность, самоуверенность, вплоть до наглости. Понятно, вряд ли такую черту характера обязательно выявлять на людях, не оценят, сволочи, но быть уверенным в себе на все сто и больше, необходимо, архиважно, как говорил основатель государства. И полагать искренне и железобетонно, что если не сегодня к вечеру, то уж завтра точно соберете урожай нобелевок. К концу недели можно будет ходить по центральной площади, где рядком ваши памятники в натуральный рост статуи Свободы, а женщины начнут срывать чепчики и бросаться под ваш роллс-ройс. Зачем наглость? А иначе не получится. Человек с нормальной психикой привык два раза в месяц получать зарплату. Хоть маленькую, но регулярно. Хоть плохо работать, хоть терпимо, но все равно получать. Не зарабатывать, а именно получать. Мол, мне дают зарплату за то, что хожу на работу. А если еще и работаю, то премию. Даже теперь, в эпоху рынка. А писатель?

Так надо работать - зло, с огоньком, - и каждый знает свое местои свою работу. Цитата из Солженицына: И не видел больше Шухов ни озера дальнего, где солнце блеснило по снегу, ни как по зоне разбредались из обогревалок работяги - кто ямки долбать, с утра недодолбанные, кто арматуру крепить, кто стропила поднимать на мастерских. Шухов видел только стену свою - от развязки слева, где кладка поднималась ступеньками выше пояса, и направо до угла, где сходилась его стена и Кильдигсова. Он указал Сеньке, где тому снимать лед, и сам ретиво рубил его то обухом, то лезвием, так что брызги льда разлетались вокруг и в морду тоже, работу эту он правил лихо, но вовсе не думая. Сенька лед докалывал, а Шухов уже схватил метелку из проволоки стальной, двумя руками схватил и туда-сюда, туда-сюда пошел ею стену драить, очищая верхний ряд шлакоблоков хоть не дочиста, но до легкой сединки снежной, и особенно из швов.

Диалог 2 людей - 1: графоман - кто такой? 2: тебе ссылку? 1: не, в двух словах 2: ну.. пишет-пишет, а никто не читает, он потом ходит на весь мир обиженный, типа гений непризнанный 1: ааа. блоггер значт 2: всегда завидовал твоей понятливости ) Так, что, получается - блоггеры - это как бы графоманы?.. Или нет?

Как жарко... Кругом солнце и пекло... Хорошо, хоть кондиционер есть...

Отличный был актер - жаль что его не стало...

Подтягиваться можно 2 способами: прямой хват от себя (работают в основном трицепсы) и обратным хватом на себя (работают в основном бицепсы). Бицепсы у многих людей будут мощнее трицепсов, но подтягиваться при сдаче всех нормальтивов заставляют именно прямым хватом. В чем причина? В жизни. В жизни (в походе, на войне...) человеку придется подтягивать свое тело или по земле, или по откосу, а в этом случа обратным хватом подтягиваться будет невозможно! Конечно, на деревьях можно подтягиваться по-всякому, но человек - не обезьяна, и поэтому на деревьх проводит совсем мало времени. Такие вот мысли возникли у меня по этому поводу...